Милые, славные, любимые и дорогие женщины! 8 марта, самый удивительный и дорогой праздник в том числе и для нас мужчин. Все в нашей жизни начинается с Вас, вами продолжается!
Огромное вам спасибо за вашу любовь, ласку, искреннюю дружбу, ваши нежные и сильные ручки и теплый, полный солнечного света Дом!
с уважением и искренней любовью — ваши Старые Перцы!
Привет всем! Как известно, прошла по Руси-матушке Широкая Масленица. В этом году, мы не стали отсиживаться за своими блинами и стенами, а решили воспользоваться возможностью и съездить как говориться ¨людей посмотреть, себя показать¨ !
Тем более, что ныне это возможность большая. Поехать можно было куда угодно. У нас в Ростовской области Масленицу праздновали везде. От города, где живём мы, до ближних городков с большой историей. Азов, Новочеркасск, Старочеркасск, Таганрог. Выбирай на вкус!
Я совершил не одну, а много глупостей. Но, главная, — дал ей номер своего мобильника. Ей — это моей однокласснице Маше Фроловой. Мы случайно встретились в прошлом году, и я, обрадовавшись, затащил ее в кафе, где мы и просидели до полуночи. Сидели, вспоминая то время, когда мне нравились все девушки вокруг кроме нее, а она была тихо влюблена в меня и страдала от отсутствия взаимности. — А помнишь Машик, я встретил тебя за день до отправки в часть? — Помню, — улыбнулась она, — я не видела тогда тебя уже год, и, в принципе, переболела тобой. А ты? Память вернула меня в тот июньский день. Уже с наголо обритой головой я бежал по улице частного сектора, вплотную примыкавшего к нашему микрорайону. Повернув в проулок, я обалдело остановился. Девушка, идущая мне навстречу, могла быть кем угодно — только не Машкой. Легкая и изящная, за какой-то год утратившая подростковую угловатость. Большие васильковые глаза, мягкий овал лица. Тоненькое, коротенькое платье, стройная фигурка, грива каштановых волос. Покачнувшись на выбоине дороги, легко всплеснув руками, поймала равновесие и остановилась передо мной.
Мы с товарищем вдвоем работаем на дизеле, Он – мудак, и я – мудак, наш инструментстырили…
Я называю это древнерусским перепевом, потому как мудаки — явление вневременное и, наверняка, в древности данный перепев был, просто не мог не быть, потому что понятие «мудак» существовало, и будет существовать всегда. Наверняка, у древних славян было нечто подобное, скажем, вот в таком виде: «Мы с братишкою вдвоем работали на плуге, Он – мудак, и я — мудак, нашу лошадь стырили…» Исполнялось это, скорее всего, под аккомпанемент гуслей, впрочем, в музыкальной части и стихотворчестве я не силен. Так вот, мудаки, это — не идиоты. Мудаками могут быть и вполне нормальные люди, по тем или иным причинам получившие это красивое звание. История, произошедшая со мной в феврале 2011 года, сподвигла меня же на создание цикла под одноименным названием. Пожалуй, начну. А если я не прав, старшие товарищи поправят!
Я родился в Ростове-на-Дону на улице, которую все называли продолжение улицы Ленина. На самом деле, улица Ленина — достаточно большой и широкий проспект. Но после площади РИИЖТА (Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта) он сужается в двухполосную улочку, которая катится в балку, где на последней остановке 17 автобуса есть вход в Ростовский зоопарк.
А я родился и жил в небольшом двухэтажном доме на предпоследней остановке. За моим окном, в спальне стояли фонарь и тополь. Ночью фонарь горел, а ветки тополя качались сквозь его свет. Моя кровать стояла как раз около подоконника и маленьким, я завернувшись в ватное одеяло мог смотреть долго на это причудливое движение.
Ныне отмечается, как ¨День защитника Отечества¨. Но пробиваясь сквозь собственную память не могу забыть:
Я, гражданин Союза, Советских Социалистических республик, вступая в ряды Вооруженных сил принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным Воином, стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров и начальников.
Что то грустно на душе. Причин две. Первая — пришла к нам кошка. Еще одна — седьмая. Две живут в доме — Фрося и Кроша. Четыре на улице. И вот появилась еще одна — да такая красавица!
Но вчера отдали. Нашлись хорошие, добрые люди взяли себе. Сегодня смс пришли — не ест, прячется от людей. Чувствую себя предателем.
Но о кошке потом расскажу подробнее.
А вторая причина — пошел у нас снег и такой крупный!
Снег идет, вчерашняя весна с дождем и таянием отменилась.
Жил-был старшина. Как все старшины жадный. В смысле — хозяйственный до чрезвычайности. И в плане хозяйственности имел привычку, с точки зрения рядового состава, вредную, а по мнению старшего командования — весьма полезную. Как тот несун-мужик все в дом, так и тот — все в роту. Вот и притыривал ништяки в виде новых парадок, парадных ботинок и кирзовых сапог и прочего полезного вещевого имущества. А рядовому составу выдавал ништяки старые, то есть бывшие в употреблении, и действо это сопровождалось горестными всхлипами и разными словами, кои со временем военный народ воспринимал как своего рода старшинские мантры или заклинания, для поддержания боевого духа.
А они в то лето гоняли голубей, не смотря на войну и черные кресты немецких самолетов, не смотря на гремящие по железным крышам осколки зенитных снарядов, бухающей невдалеке артиллерии, и накрывающие город рваной простыней частые ружейные выстрелы.
— На Садовой воронка метра три! – кричит Витька Проценко с соседней крыши Коле Кизиму. — Два дома обвалились рядом. Как ухнет все! Пожарных, солдат — страсть.
Коля не ответив, свернул пальцы в замысловатую фигуру, и пронзительный свист поднял в голубое летнее небо ослепительно белых птиц.
Голуби уходили все выше и выше, казалось, еще чуть-чуть и совсем скроются из виду. В этот момент над портом поплыл протяжный, заунывный рев сирены.