Таганрог. Некоторые интересные памятники минувших эпох

Памятник Петру 1 в г. Таганрог

Знаете, но меня Таганрог всегда поражал и продолжает поражать. Город просто удивительный и можно сказать — дышит историей. Да что там дышит — он и сам есть История. Вот в подготовке к статье столько прочитал про него и то, что можно сказать «потрогал» руками! Но наверное и нужны такие статьи, чтобы пробудить чей-нибудь интерес к минувшему времени и истории.

Поэтому давайте вместе прогуляемся неспешным, в этот раз шагом, вновь по историческому городу, основателем которого был Пётр 1.

Читать далее «Таганрог. Некоторые интересные памятники минувших эпох»

Лень

И всё же я последователен. В своей лени. Да! Приходиться бороться и преодолевать через эту самую лень. А она хороша!

В самом раннем детстве, бывало, идёшь с родителями, скажем, в парк или в гости, или домой из парка или из гостей. Вдруг, раз, понимаешь, устал. Забегаешь впереди папы, останавливаешься и безаппеляционно заявляешь:

— Ножки вава!

На руках у папы тепло, беломором пахнет, уютно, равномерно покачивает. Ни разу не запомнил, как до дома добирались. Просыпался уже утром в своей постели.

Где мои три года? Сейчас бы забежать вперёд, произнести ту фразу, и…
Ладно, будильник сработал, пора вставать, хоть и «ножки вава»…

Штришки-штришочки

Часть первая.

 Век минувший. Шестидесятые и далее

Кто такие ГрэцЬ и Ашархалище?

Да-да, я из тех самых подкидышей. Из ясельных. Другого не было дано. Папа посменно на Казахстанской магнитке варил чугун для Советской страны, мама училась на вечернем и работала. Раньше ведь не забалуешь, три года не давали по уходу за дитём. Подкидывали нас в ясли, в детский сад в круглосуточную группу, только в выходные дни домой родителям на руки отдавали. И ничего, и привыкали, и жили в мире с воспитателями и нянечками, с раскладушками и игрушками, с обязательным пианино на ночь. Хорошо было, по-доброму.

С детского сада полюбилась мне пюрешечка картофельная с котлеткой и подливкой. Этак вот любил разломить котлеточку на кусочки, смешать с картошечкой, и чтобы обязательно подливочка равномерненько.

Потом такую же пюрешечку с котлеткой в школьной столовой иногда на обед давали. Вкусно.

Затем в техникуме бывало.

Ну, в армии нет, врать не буду, разве только в Ташкентском госпитале. Было, было…

И дома иногда люблю также: разломить вилочкой котлетку, с мягкой пюрешечкой смешать, и чтобы подливочка равномерненько. Эх!

Впрочем, не о котлетках разговор, о детстве шестидесятых.

Бессонница. Мизансцены. Эпилог

Часто приходится слышать, мол, жалею: то-то и то-то не удалось, тем-то и тем-то не стал, там-то и там-то не побывал и прочее и тому подобное.

С чего вдруг? Кому или чему завидовать? Зачем жалеть? Прекрасно, что в жизни было то-то и то-то, стал тем-то, а не другим, там-то и там-то побывал.

С 23 февраля!

Не успел поздравить, всех кого знаю и уважаю, с этим праздником. Был занят, уезжали. Поэтому только теперь — с праздником вас ребята. И конечно в этот день — мира вам и здоровья, а ровно и вашим семьям!

Ну а чтобы было понятнее, где шлялся, специально снял фотографии из города Таганрога. Есть там один дом. Такой неприметный, но все же интересный дом.

Читать далее «С 23 февраля!»

Я за хирургию

На встречах с читателями иногда задают вопрос, как я отношусь к тому, что сейчас происходит в стране, в мире. Историю рассказываю.

Как-то раз дело было. Ангина и, как следствие, абсцесс. Паратонзиллярный, если что. Ну, это для медиков. Ужасно неприятная штука, главное, дышать тяжело. Так-то терпимо. В общем, скорая помощь и больница.

Пока дождался обхода, осмотра и прочего, совсем измаялся. Но терплю, а то б давно, если дышать мог, ушёл куда-нибудь.

Тут зовут, мол, пора, добрый человек, дуй в операционную. Я и «подул». Сижу в кресле операционном, снова жду. Заходит пожилой профессор (это я потом узнал, что он профессор), за ним стайкой студенты, с разным цветом кожи. Профессор мне рот разжал какой-то штуковиной, инструментом стальным перед носом машет, а он острый, и объясняет, что там у меня, и как с этим бороться. Затем суёт инструмент в руки студенту (из Шри-Ланки или Бангладеш, я узнавал, но забыл) и кивает: «Давай, режь!»

Студент ткнулся ножичком (или как там, скальпель называется?), да не получается. Больно, хоть ори, да никак не могу орать. Студент снова ткнул.  Не знаю, как получилось, честно! С правой в челюсть. Студент на полу, я в кресле, остальные забегали, профессор как заорёт: «Держите его!».

Те подскочили, притиснули мои шаловливые руки к подлокотникам, профессор чирк лезвием… Ох, мгновенное облегчение!

С недельку лежал в палате, фурацилин, уколы и прочее. Студент тот подрабатывал медбратом, каждый раз просил разрешение пригласить меня в процедурную. Я разрешал, он улыбался и ставил безболезненный укол.

К чему это всё? Я за хирургию. Она хоть и болезненна, но почти мгновенно эффективна.

Медовые глаза

Подобрали ранней весной кошечку. Оказалось, всю зиму прожила в трубе под дорогой. Отъелась, отоспалась, раскрасавилась.

Серая густая шёрстка, мягкость и интеллигентность в общении, главное – медовые глаза.

В Газни у нашего расположения бензоколонка стояла. Вручную мальчишка качал. Кланялся клиентам, качал, ловил на лету монетки и качал, качал, качал. До позднего вечера, если были желающие заправиться.

Потом украдкой приходил к нам. Его подкармливали, давали мелкий «бакшиш» — подарки: конфеты, сгущёнку, что-то из одежды, «афошки». Он кланялся и брал. Хотели отучить от привычки кланяться, но – нет: кланялся и брал, брал и кланялся.

Малик всегда в серых штанах, длиннополой болотно-серой рубахе, в серенькой тесной жилетке и серой тюбетейки. Но медовые глаза смотрели без заискивания.

Мы улетали вертолётами из Газни, низко-низко делали широкий левый разворот над крепостью. В нависшем над заправкой иллюминаторе видно, как хозяин заправки бьёт Малика палкой.

Серые облака тонкой пыли скрывают всё, только там, вверху, по правому борту в голубизне лучи солнца. Запомнились медовые, широко открытые глаза и беззвучный крик.

Певица

В госпиталь с концертом приехала Певица. Актовый зал вместил в себя зрителей раза в три больше расчётного. В первых рядах ребята из хирургии, с ампутированными ногами и руками, кто-то постукивал по полу новенькими протезами, кто-то пытался хлопать единственной ладонью по подлокотнику кресла. Парни из нашего отделения, сидевшие подальше, напрягали выздоравливающие глаза, либо тревожно, напряжённо крутили забинтованными по носы головами, стараясь не пропустить ни звука.

          Певица пела долго. Зал ревел от восторга, на сцену летели гладиолусы, хризантемы и астры. Думается, не одни штаны цветочных воришек изорвались о госпитальную изгородь, и клумба у стоявшего неподалёку штаба ТурКВО подрастеряла свой шикарный вид. Певица несколько раз спускалась со сцены, проходила между рядами и совала в руки раненых яблоки, груши, маленькие дыни.  По её щекам текли слёзы. Парни смущённо сжимали в руках подарки, старались спрятать кисти рук с обломанными, обкусанными ногтями, стыдливо краснели и хрипло благодарили звезду.

Немного о Фаине Георгиевне Раневской

Скорее всего, нынешнее поколение моего сына при вопросе «Знаешь ли ты такую актрису?», пожмет плечами и спросит — «А кто это?»

Прежнее поколение с горечью пожмёт плечами в ответ и скажет — «Талантливая и в своём роде великая актриса!». И наверное будет право. Потому, что Фаина Георгиевна Раневская во всём своём естестве и талантлива и легендарна и удивительна и … одинока.

Она прожила безусловно яркую жизнь и подарила нам много таких же ярких ролей и образов. Но — второго плана. И под всеми этими яркими образами скрывалась сильная женщина, но отчего-то одинокая и беззащитная. Все ее роли были конечно комедийными и комедийными до трагизма. Вспомнить её «Льва Маргаритыча» из фильма «Весна»? И там она вся — такая. Смешная до колик и … снова одинокая и мечтающая о друге рядом.

Читать далее «Немного о Фаине Георгиевне Раневской»

Старший лейтенант

Старший лейтенант. Направлен в хирургию. Нет правой ноги. Укрыт по грудь простыней. Руки – поверх. Простыня, проваленная в безногом месте, постоянно пропитывается чёрно-красным, кровь капает сквозь брезент носилок. Лейтенант при памяти, что-то шепчет постоянно, кривится от боли и крутит в руках нательный крестик на цепочке. Это так странно, крестик и офицер, как-то нелогично, неправильно, поскольку религия и Советская армия никак не совмещаются. Не то чтобы уж запрет-запрет, но неприятности вполне вероятны.

          Нести старшего лейтенанта тяжело. Остановились передохнуть. Напарник закурил в сторонке. Старлей глазами показал, чтобы я наклонился к нему. «Возьми, — слабо прошептал он, — возьми! Может быть тебя Он спасёт». Выронил из ладони крестик и закрыл глаза.

          Позже встретил этого офицера, он хмуро сидел на скамейке в засыпанной осенней листвой аллее. Попытался вернуть крестик, но бывший хозяин резко отказался.

          Не сохранился крестик, затерялся где-то. Если бы на шее носил – уцелел бы. А так, перекладывал из кармана в карман. Вот и обронил где-то. Но, кто знает, может, сохранил меня подарок инвалида – старшего лейтенанта.