Колокольчик серебристый.

КОЛОКОЛЬЧИК СЕРЕБРИСТЫЙ

Когда Федюня и Борисыч проучились до четвёртого класса, их записали в школьную художественную самодеятельность.
Небольшого росточка, крепкий, чернявый Борисыч хорошо танцевал вприсядку, и у него неплохо получались трюки, когда он танцевал матросский танец «Яблочко». Он умел вертеться волчком, присев на одну ногу и достаточно высоко выпрыгивал, за что не один раз срывал аплодисменты на школьных концертах.
Долговязый белобрысый Федюня оказался неплохим певцом. Слабеньким, но достаточно чистым голосом он пел и про «Три танкиста, три весёлых друга», и про «Едут, едут по Берлину наши казаки», и про «Бутылку горькую поставил на серый камень гробовой…».
Борисыч подходил к выступлениям, как к любому делу. Основательно, не торопясь, хорошо подготовившись. Был спокоен, уверен в себе и накануне концертов и во время выступления.
Федюня переживал, нервничал. Плохо спал в ночь перед выступлениями и очень волновался, выходя на маленькую школьную сцену к зрителям. Он старательно повторял слова песен, чтобы не перепутать их, но от волнения путал. Правда, благодарные зрители великодушно не замечали небольших промахов Федюни, и всё обходилось хорошо.
Страна готовилась отмечать двадцатипятилетие Победы в Великой войне и повсюду шла активная подготовка к празднованию. 
Военрук школы, в которой учились Федюня и Борисыч, развил бурную деятельность. Ему пришла в голову хорошая идея дать возможность школьникам села выступить перед ветеранами и участниками войны на городской сцене. Он выпросил у сельсовета на определённые дни автобус «Кубань», и, благодаря своим давним связям, по договоренности возил маленьких артистов в городской Дом Офицеров на репетиции к предстоящему концерту в честь большого торжества. 
Дети были восхищены парадной строгостью и сдержанной роскошью офицерского клуба. До начала репетиций они могли рассматривать часто сменяемые экспозиции на первом этаже, а там всегда было на что посмотреть!
Стены были украшены яркими агитационными и информационными плакатами, которые сообщали о свежих событиях в мире, поясняли, кто есть истинный империалистический агрессор, рассказывали, как вести себя в случае ядерного удара. Все плакаты прославляли армию родной страны и подчёркивали миролюбие и надёжность её сыновей- воинов.
Вдоль коридорных стен время от времени выставка сменяла выставку. То были выставлены маленькие макеты боевой техники, выполненные руками солдат, причём, если это был танк, то в полной боевой красоте он «крушил» картонные оборонительные укрепления фашистов. Если это была ракетная установка на боевом дежурстве, то ракеты были приведены в готовность и нацелены в голубое небо, раскрашенное дефицитными, специально привезёнными из Ленинграда акварельными красками. 
А если это был макетик самолёта, то он был искусно прицеплен к незаметной прозрачной леске, создавая полную иллюзию полёта среди ловко подвешенных ватных облаков.
Начинался городской конкурс любителей аквариумного дела, и весь первый этаж был прекрасно оформлен и уставлен таинственно подсвеченными аквариумами с незнакомым и восхитительным подводным миром экзотических рыбок, улиток, водорослей. Хитроумные приспособления подавали воздух и серебристые пузырьки добавляли загадочного очарования стеклянным миркам.
А вот выставка коллекций марок показалась детям скучной. И смешной показалась им, почему-то, выставка монет.
В одно из посещений дети увидели выставленные композиции на темы литературных произведений. Причём Федюне и Борисычу особенно понравилась одна из них, на тему: «Сказка о рыбаке и рыбке». Автор из пластилина искусно слепил старика, забрасывающего нитяной невод в море-зеркало. А избушку, «построенную» из специально подобранных прутьев, и берег «моря» «обсадил» засушенными травами в таком масштабе, что эти травы казались деревьями. Особую прелесть композиции придала маленькая лампочка, помещённая внутрь избушки, которая светила таким приятным уютным светом из затянутого промасленной бумагой окошка, что хотелось стать крошечным, немедленно залезть в эту избушку и никуда из неё не выходить.
Парадная лестница, ведущая на второй этаж, к концертному залу, была застелена ковровой дорожкой, притянутой на каждой ступеньке металлическими сияющими прутьями, а перед входом в зал по стенам были развешаны портреты виднейших военачальников в парадном обмундировании со всеми наградами. Федюне и Борисычу почему-то больше всех нравился маршал Малиновский. Может быть из-за «вкусной» фамилии, а может, потому, что он выглядел не так грозно, как другие.
Зал был большой. Созданный изначально, как концертный, он открывал свою сцену для зрителей во время торжеств, праздников и для встречи с разными знаменитостями, такими, как приезжавшая недавно известная певица или космонавтами, создавшими фурор своим приездом в маленький город.
В обычные дни сцену закрывал опускавшийся сверху экран, и горожане приходили посмотреть любимые фильмы.
Выход из кинозала уводил не к парадной лестнице, а вёл другой дорогой мимо буфета, с аккуратными рядами бутылок пива и лимонада, с горами бутербродов с сыром и колбасой на подносах и конфетами в стеклянных вазах на высоких ножках, во внутренний уютный дворик с фонтаном, скамеечками и узорной кованой решёткой ограды. В ограде открывалась дверь, ведущая на улицу, и там всегда торчала весёлая краснощёкая тётка в белом фартуке, продающая божественные хрустящие горячие жареные пирожки, которые бесподобно готовили в офицерской столовой, расположенной через дорогу. Пирожки стоили недорого и были с начинкой из картошки или повидла, с мясной или гороховой, и так вкусно было есть их прямо на улице, зажав промасленной бумагой!
В общем, для детей, приезжающих из села, где не было особых развлечений, городской Дом Офицеров был сияющим Дворцом, полным приятной загадочности, красоты и невероятных невиданных чудес.
Но приезжали всё-таки не глазеть, а репетировать, готовиться к концерту. Поэтому потехе был час, а делу оставляли время.
Дети повторяли свои концертные номера с учительницей пения и руководителем школьной самодеятельности Ириной Олеговной, раз за разом отрабатывая входы и выходы, запоминая, кому за кем и когда вступать, и что представлять зрителям.
Время концерта приближалось, программа выступления была готова. И тут нечистый подсунул Ирине Олеговне детскую песню о парашютистах.
В ней были такие слова: «Колокольчик серебристый, развернись надо мной, мы летим, парашютисты, над страной, над страной». Эта песня очень понравилась Ирине Олеговне, подходила для концерта, соответствовала духу ДОСААФа и десантных войск.
Но эта же песня стала проклятием для Федюни. Совершенно неглупый, понятливый, но очень волнующийся Федюня, с самого начала не подружился со словами «парашютик», «парашютисты».
И песня-то детсадовская, и слова-то нехитрые, но словно бес вселился в его язык, который, хоть убей, выпевал «…мы летим, парасучисты…». Не хотела сдаваться и отказываться от хорошей песенки Ирина Олеговна, чуть не плакал, но ничего не мог с собой поделать Федюня.
Слова песенки и мелодию он запомнил быстро. Когда вместе с Ириной Олеговной он не пел, а стихами проговаривал слова, у него получалось чётко и правильно «парашютик», «парашютисты». Но стоило начать петь…
Скрепя сердце, жалея сникшего Федюню, Ирина Олеговна «парашютистов» отставила, и Федюня немного повеселел.
Наступил день концерта. Май бушевал в городе белым кипением цветущих каштанов, благоухал запахом сирени, полыхал красными полотнами флагов и поздравительных транспарантов. 
По договорённости, детей подвезли к Дому Офицеров с таким расчетом, чтобы они успели привести себя в порядок после дороги, встать с букетами в руках на парадной лестнице и вручать цветы ветеранам, когда фронтовики будут подниматься по парадной лестнице в зал. А уже после этого уходили бы за сцену готовиться к выступлению.
Федюня и Борисыч помогли Ирине Олеговне отнести за сцену её аккордеон, вышли и чинно встали на «свои» места на лестнице, откуда отлично был виден любимый маршал Малиновский и даже макушка Рокоссовского.
Недолго ждали. В распахнутые настежь входные двери начали заходить ветераны, только что отшагавшие праздничный парад по центральной площади города.
Стоявшие по обе стороны дверей молодые офицеры в парадной форме, белых перчатках, вытянулись по стойке «смирно», и каждого входящего приветствовали, отдавая честь, чётко прикладывая руку к головному убору.
Нарядные, праздничные мужчины и женщины и в штатской одежде и в военной форме, ослепляя блеском наград, весело переговариваясь, начали подниматься по лестнице вверх.
Борисыч, улучил момент и подал свой букетик немолодому генералу, на мундире которого не было свободного места, не занятого наградой, и генерал козырнул мальчишке, принимая цветы.
А Федюня, открыв рот, загляделся на прекрасную женщину, на костюмчике которой теснились медали и два ордена «Красной Звезды». Женщина увидела восторженное изумление мальчишки, и прикрыла Федюне рот, ласково изящной ладошкой, снизу подняв его подбородок.
Оба посмотрели в глаза друг другу и одновременно рассмеялись. Федюня протянул женщине букет, а она чмокнула его в щёку, окутав волной запаха духов и тоненько прозвенев серебристым звоном медалей.
Когда зал наполнился, Ирина Олеговна повела знакомым обходным путём детей за сцену. Еще несколько минут и концерт начался.
В нём принимали участие многие взрослые артисты из районов, из городской и армейской самодеятельности, поэтому в программе концерта детские номера были поставлены сразу после поздравительного вступления.
Что-то звонко кричали в зал чтецы, приятным баритоном обращался к залу ведущий концерта. Артисты за сценой подтягивали, приглаживали, расправляли костюмы, становились в очередь к выходу на сцену.
Борисыч расправил ленты бескозырки, подтянул широкий кожаный пояс, поглядел на Федюню и ахнул. Федюня стоял бледный и его колотила мелкая дрожь.
- Федька, что с тобой? - прошипел тревожно Борисыч.
- Т-т-т-т…, - попытался что-то ответить Федюня.
- Федька, опомнись! Обычный концерт! Чо ты?
Но Федей уже занялась Ирина Олеговна, догадавшаяся, что мальчишку испугала ответственность перед такой почтенной и почётной публикой. Да-а-а, это не сельские жители в школьном зрительном зале…
Борисыч уже отплясывал в лихом матросском танце на сцене, когда Федюня начал успокаиваться и старался взять себя в руки.
Ирина Олеговна отыграла танцорам и, когда они под гром аплодисментов и крики «Браво!» начали уходить за кулисы, объявила Федюню, «который споёт сейчас несколько песен военного времени».
Перенервничавший Федюня механически зашагал на сцену. Свет рампы ослепил его, и он не увидел зрителей в полутёмном пространстве перед собой. Только по шарканию ног и вежливому покашливанию он чувствовал, как полон зал.
Ирина Олеговна заиграла, кивнула Федюне головой, и он запел.
Начал петь про смуглянку молдаванку, что по тропинке в лес ушла, и весь зал запел вместе с ним. Они спели вместе, и зал и Федюня и про трёх весёлый друзей танкистов, и как ехали по Берлину наши казаки, и про солдата, что просил извинения у жены своей Прасковьи. Зал аплодировал без устали, и Федюню не хотели отпускать, а его небольшой репертуар, закончился.
Зал требовал продолжения, и Федюня с ужасом понял, что выхода у него нет. Переступив с ноги на ногу, он поклялся себе, что слова произнесёт правильно и ничего не напутает. Они переглянулись с Ириной Олеговной, кивнули головой друг другу, и Федюня звонко запел:
- Колокольчик серебристый, развернись надо мной, мы летим, парасучисты, над страной, над страной…
Притихший зал прислушивался к словам незнакомой песенки, и все хорошо услышали смешное непонятное «парасучисты». А когда зал понял, что Федюня хотел спеть «парашютисты», раздался такой гомерический хохот, что показалось, стены рухнут от его раскатов.
Смех заглушил и аккордеон Ирины Олеговны, и слабенький голос растерявшегося Федюни.
Ветераны хохотали, валились друг на друга, утирали слёзы кулаками, вскрикивали: «Парасучик!» и хохотали снова и снова.
Борисыч, высунувшийся из-за занавеса, прошипел:
- Федька, зараза! «Катюшу» пой! Убью!
Заиграла опомнившаяся Ирина Олеговна, и Федя торопливо, сбивчиво запел «Катюшу». Потихонечку пришёл в себя зал, ровно допел Федюня. С полыхающими от досады на самого себя щеками, поклонившись, вместе с Ириной Олеговной, они уж было отправились за кулисы, но зал взорвался такой овацией, таким громом аплодисментов, что им пришлось остановиться и принимать цветы, и раскланиваться так долго, что переодетый в косоворотку для русской «Барыни» артист из армейской самодеятельности, покрутил головой и посетовал:
- Как же теперь выступать после такого успеха?
После концерта дети ещё походили по городскому парку, покатались на аттракционах, поели эскимо.
В село возвращались сонные, притихшие от усталости.
Ирина Олеговна сначала подосадовала, потом посмеялась, потом успокоилась и похвалила всех маленьких артистов.
Но только одного Федюньку, высаживая около дома, она притянула к себе, чмокнула в нос и сказала:
- Иди, отдыхай. Ты молодец, «парасучик»!
Рано заснувшему Федюне снились печальная макушка Рокоссовского, букеты цветов, летящие на сцену и ласковая женщина с медалями и орденами.
А ветераны, тем же вечером расходящиеся по домам после отличного концерта и хорошего праздничного угощения в офицерской столовой, напевали запомнившиеся слова на весёлый мотивчик : «…мы летим, парасучисты, над страной, над страной…» и смеялись.
Comments