Федюня

Железную дорогу и все, что с ней связано, Фёдор обожал с тех пор, когда отец привел его, пятилетнего пацана, на городской железнодорожный вокзал.

Особая атмосфера четкой службы, форменная одежда железнодорожников, поразили и покорили мальчишку. Приятный аппетитный запах подливок из ресторанной кухни, шлейф свежести и одеколона из вокзальной парикмахерской, добавили яркости впечатлению ребенка, запомнились на всю жизнь. Но это было только начало сказки. Отец, крепко держа маленького Федю за руку, вывел его на перрон.

-Смотри, - загадочно, как настоящий волшебник, сказал отец.

Федя завертел головой, мол, чего смотри-то? Взглянул на отца, но тот только загадочно усмехнулся.

Через пять минут тяжёлое постукивание передалось от перрона в ноги и вскоре, во всем своем великолепии, отдуваясь, выдавая свое лихое:

Чху–чху–чху–чху-чх-х-ху-у-у-у! - к перрону подкатил паровоз. Он показался мальчишке громадным. С блестящими рычагами- шатунами, с большими, по внутреннему кругу выкрашенными красной краской, колесами и с красной же звездой на черном паровом котле, он был прекрасен!

Федя вытаращил глаза, любуясь этим великолепием, а паровоз бесконечно эффектно закончил сцену знакомства. Отдув от себя пышные белые «усы» и окончательно остановившись, задорно свистнул тоненько, очень чисто, пронзив чистым звуком перронную сутолоку, и окутал себя, Федю, отца, здание вокзала, белыми клубами пара, как будто бы приняв в объятия хороших друзей.

Фёдор уходил домой восторженно–обалдевший, счастливый бесконечно, и в то же время молчаливый, не желающий выплеснуть переполняющие его эмоции. В одной руке он сжимал вафельную трубочку с кремом, в другой переводные картинки. И трубочка и картинки были большой редкостью, и купить это ребёнку на ту пору было дороговатой роскошью. Ещё очень долго дома Федя вспоминал красавец паровоз, вокзал, железную дорогу. Он сидел притихший, не замечая того, как отец, подмигивая матери, кивал незаметно на сына.

Когда Феде исполнилось шесть лет, мама закончила институт. По распределению ей нужно было ехать в село. А отец… Отец в село не поехал.

Поэтому маленький Федя очень тосковал об отце, о городской жизни, и часто, как сказку вспоминал знакомство с железнодорожным вокзалом.

Мама была ценным специалистом, быстро стала уважаемым человеком. Поселили её с сыном почти в центре села в хорошем большом доме.

Её закружила работа, и только по вечерам они встречались вместе за одним столом, дружно уплетали горячую отварную картошку с салом, луком и чесноком, с ещё тёплым, из печи, хлебом. И казалось, что вот так, хорошо и спокойно пойдет жизнь в порядке и благополучии на долгие годы.

Мама на работе, Федя собирался только на следующий год пойти в школу, а пока отчаянно скучал.

Он помнил крошечную станцию, на которой вышли они с мамой, когда приехали в село, и засобирался пойти посмотреть на любимый паровоз, свисток которого раздавался каждый день ближе к полудню с одной и той же стороны села, там, где проходило железнодорожное полотно.

Сказано - сделано. Что невозможно для мальчишки в шесть лет? И Федя пошёл.

Шёл, не торопясь, по селу, читал названия улиц и редкие вывески. «Улица Грушёвая», «Сельпо», «парикмахерская», «улица Энгельса», «Почта», «Сельмаг». Глядел в окна домов, в которых для украшения были поставлены на утепляющую вату то новогодние стеклянные игрушки, то сшитые из старых открыток изящные «вазы», а то и просто плошки, наполненные солью, для впитывания влаги из воздуха, находящегося между рамами. На одной из улиц Федя долго любовался вывеской, на которой были красиво нарисованы сыр, колбаса и бутылка лимонада. На другой улице он, потянувшись, сорвал несколько спелых черешен с веточки дерева, перевисающей через невысокий забор. И вдруг – «улица Железнодорожная»! Федя обрадовался как встрече со старым другом. Железнодорожная! Значит, где-то здесь можно найти и саму железную дорогу!

Он заспешил, заторопился, пошёл быстрее, уже не рассматривая ни таблички с названиями улиц, ни вывески, ни «выставки» в окошках.

Завернул за угол следующего дома и увидел насыпь, с положенными на неё шпалами и рельсами, маленьким полосатым столбиком около них и светящимся светофором вдали.

Подойдя поближе, Федя присел около шпал и стал рассматривать вблизи рельсы, громадные болты, которыми они были скреплены, толстые деревянные, остро пахнувшие чем-то будоражащим шпалы.

Насмотревшись, он поглядел вправо, влево и увидел неподалёку то самое место, куда привёз их с мамой недавно поезд.

Маленькое деревянное здание, полосатые шлагбаумы по обе стороны рельсов, да вот, пожалуй, и всё.

Федя подошёл к станции, присел на лавочку, стал ждать паровоз и… задремал.

Он проснулся от страшного шума, испугавшись спросонья, подскочил на месте. Мимо мчался состав, перевозящий солдат и армейское оборудование.

Мелькали, пролетая, вагоны, платформы, с укреплённой на них военной техникой, открытые теплушки, трепетали на ветру маленькие красные флажки.

В уши врывался грохот, рёв, отрывки песен. В лицо бил сгущённый плотный поток воздуха, прерывающий дыхание. От всего этого, от такой мощи и скорости становилось страшно, весело и хотелось петь и кричать от восторга.

И вдруг, внезапно, всё оборвалось и стихло. Состав пронёсся мимо, и только удаляющееся постукивание по рельсам подтверждало, что поезд был.

Федя пришёл в себя, оглянулся по сторонам. Увидел железнодорожника с красным и жёлтым флажками в специальном кожаном чехле и такого же, как и он сам, маленького мальчишку в громадной пилотке, криво сидящей на стриженой голове.

Посмотрели издалека друг на друга и собрались уже идти по своим делам, как вдруг Федя с ужасом понял, что не знает, куда идти и где находится его дом.

Он растерялся, метнулся по дощатой платформе в одну, в другую сторону, и, вконец испугавшись и растерявшись, заплакал. Да что там заплакал! Заорал от ужаса, широко раскрывая большой круглый рот.

Вокруг него немедленно собрались человек пять, пытались успокоить его, спрашивали, что случилось. Какая-то сердобольная старушка, удерживающая козу на верёвочке, сунула в руку Феде леденцового петушка на палочке. Подошедший железнодорожник погладил мальца по голове. Кое - как успокоившийся Федя сумел сказать, что заблудился, что маму зовут Рая, а живут они в большом красивом доме. А вот попытка рассказать, где же находится этот большой красивый дом, кончилась новыми слезами.

Село не маленькое, поди - узнай, где живёт заблудившийся мальчишка. Это надо всё бросить и ходить с ним, искать нужную улицу, дом, может быть, дотемна.

О-хо-хо! Все заняты, у всех своих не сделанных дел по горло. Покачали головами. Посочувствовали и разошлись по своим делам.

Так и получилось, что Федя остался ждать конца смены железнодорожника, чтобы вместе с ним идти искать свой дом.

Иван Семёнович, так звали человека с красным и жёлтым флажками, растерянно оглядывался по сторонам, пытаясь придумать что-нибудь в утешение Фёдору.

И тут он тоже увидел маленькую фигурку с непомерной пилоткой, задержавшейся на ушах.

- О! Борисыч! – обрадовался Иван Семёнович, - иди-ка скорее сюда! Погляди, не знаешь ты вот этого человека? Кстати, как тебя зовут? - повернулся он к страдальцу.

- Федя.

- Федюня?! – вспомнил своего весёлого друга – армейского повара Борисыч, - Федюня тебя зовут?

- Можно и Федюня, - кивнул головой Фёдор.

- А я - Борисыч!

- Борис? – переспросил Федюня.

- Не. Вообще-то, я - Санька, а все меня зовут Борисычем. Ну да ты потом поймёшь. Пошли искать твой дом.

- Ага! Идите, идите, помоги ему, Борисыч! – обрадовался неожиданному решению вопроса Иван Семёнович, внимательно оглядев обоих мальчишек.

Федюня был белобрысый и чуть повыше, но казался младшим, а крепкий смуглый Борисыч выглядел постарше из-за своей природной уверенности и самостоятельности, хотя на самом деле, мальчишки были одногодками.

Вскоре они сидели, болтая ногами, на лавочке около дома Федюни, по очереди облизывали красного петушка на палочке, вспоминали, какой интересный поезд они сегодня видели.

Борисыч пообещал рассказать про армию, показать стреляные гильзы.

Ему так понравился Федюня, что он даже дал ему примерить заветную пилотку.

Федюня же взамен подарил Борисычу маленькую крепкую отвёртку.

Много ли нужно мальчишкам в таком возрасте, чтобы подружиться?

Через неделю они вместе бегали на речку, строили шалаши, ходили встречать паровозы. Успевали и коровник проведать, и в лесу грибов - ягод насобирать. Зимой краснощекие, до полной одури носились на лыжах, по очереди катались по льду реки на Федюниных коньках, лихо съезжали с заснеженных пригорков на самодельных санках Борисыча. Весной охотились за перелесками и подснежниками, замеряли глубину луж резиновыми сапожками, доверху набирая через короткие раструбы голенищ студёной талой воды, а потом грелись, то обсыхая на кухне в доме Борисыча, то дома у Федюни. Пили обжигающий чай с чабрецом и мятой, ели вместе то, что подавали им матери, и сытые, усталые, засыпали или на овчинных шкурах, брошенных на пол, или на широкой лавке у белёной русской печи.

Так незаметно минул год весёлой и беззаботной жизни, а когда пришло первое сентября, Федюня и Борисыч пошли в школу, уговорившись сидеть за одной партой.

Сергей С. и Гена Рэ

Comments