Вечная память?

9 мая 2009 года.
Это новомодная примета - свежие георгиевские ленты повсюду. На зеркалах заднего вида, на авто антеннах, на форкопах и даже - вместо шнурков в кедах у особо эпатажных представителей современных молодёжных течений. Это современный знак - мы помним, мы гордимся! Каждый год город заполнен георгиевскими лентами, которые носятся на автомобилях весь год. До следующего дня победы, когда будут заменены на новые, розданные бесплатно. Проходит май, июнь. Степной ветер пылью раздирает ленты на лоскуты и висящие лёгким, похожим на летний тополиный пух, кружевом нейлоновых нитей. В ноябре, поздняя осенняя влага довершит дело, и на антеннах  и форкопах останутся еле различимые грязные тряпочки, уцелевшие у крепко затянутых узлов. Иногда мне кажется, что наша коллективная память о павших завязана в такие же грязные, истёртые временем и природой узлы.
9 мая 2008 года.
Мы сидели с тестем в ограде могилы, возле металлического, грубо сваренного надгробья.
       - Вот тут , похлопал тесть по горячему от майского солнца металлу, они и лежат!
       Металл гулко отозвался.
       Мы помолчали. Степной ветер, налетевший с дельты Дона, взъерошил Василичу седые волосы.
       После войны, далеко после войны, местные казаки по плавням бойцов находили, - продолжил он рассказ.
       Последнего бойца нашли в году шестьдесят втором... Говорят, что без малого полтораста душ тут похоронено - все безымянные...
       ... С тех пор прошло пять лет. Сменилась как старая кожа работа и стала разъездной. В какой то момент по работе стало необходимо ездить через этот небольшой поселок - практически уже окраина Ростов-на-Дону, Левенцовка.
       Утром, проезжая мимо знакомого поворота, я остановился на обочине, вылез и расталкивая траву пошел к кладбищу. За пять лет оно сильно разрослось и расползлось вдоль дороги, подходя в плотную к дорожному скосу, обросло невысокими деревьями и кустами сирени.
       У крайних могил остановился и стал выискивать в бушующей зеленым Жизни знакомые очертания памятников. Ничего. Нет - то ли скрывал кустарник, толи в процессе роста кладбища......оказалась ненужной безымянная могила?
       Я в растерянности бродил туда-сюда, пока не заметил приоткрытую калитку. Ну конечно - же - вот она, открытая как и тогда пять лет назад!
       Уезжая тогда, мы пытались с тестем закрыть ее - но толи от ржавчины в петлях, то-ли от некой мистики .....закрыть ее мы не смогли. Так она и осталась - открытой.
       Открытой была она и сейчас - словно приглашая зайти и помянуть Неизвестных и Безымянных.
       Внутри все было попрежнему. Только безудержная и всеядная жизнь насадила свои правила безжалостной Смерти, выгнав жадными соками из щедро политой и накормленной земли кусты сирени между памятниками и акацию в углу обшарпанной оградки.
       Удивительно - но факт. Кладбище отсекает не вечное, например шум дороги в пятидесяти метрах, людской гомон. Но оставляет более или менее вечное - солнечный свет, блеск вод Мертвого Донца под правобережным взгорьем, шум ветра и степных трав.
       Я сел около проржавевшего бока надгробия,лицом к такой же простой пирамидке с красной звездой на шпиле.
       Я приехал - а кому?
       Мы "странные люди". Гордимся деяниями предков - но весьма своеобразно. 9 мая, г.Ростов-на-Дону, центральная площадь Театральная. Колышется людское море, охватив как кистями строгие, выверенные воинские коробочки-каре. Ветер рвет флаги, уносит в синее и безоблачное грозди воздушных шаров. Ровно так же он рвет еле различимый хрип динамиков, через которые, некто мордатые, нет "плотносложенные" пытаются докричаться до народа. Единый порыв, единение так сказать - верхи и низы хотят и вместе! Вот он этот час - вокруг коробок суровых мальчиков, с ППШ в руках, "тех еще" плащпалатках и "дедовых" СШ-43....ветер рвет очень правильные и очень "громкие" слова - "Все, как один!.....не жалея себя! Шли в бой!.....длилась страшная......миллионами жизней!"
       И наконец - "святой подвиг, навечно останется в наших сердцах!"
       И уже под аминь - "никто не забыт, ничто не забыто".
       И под вздохи меди, суровые мальчики, держа не игрушечные автоматы, чеканят сапогами шаг по площади мимо толпы, мимо трибуны почетных гостей, где ветераны сидят пониже, а почетные - повыше.
       Люди давят из задних рядов вперед, тянут шеи стараясь увидеть суровых мальчиков...
       Все - прошли, момент единения практически прошел. "Почетные" садятся в свои джипы и страшные, абсолютно черные машины, отгораживаясь такими же черными стеклами от действительности, и погружаясь после марева, людской круговерти и орудийных залпов салюта в уютный искуственный микроклимат.
       Народ расходится - рядом детский парк с взрослыми аттракционами, ведут оставшихся в живых ветеранов по автобусам.
       Мы идем с сынишкой, на голове которого простая армейская пилотка. Своей лопоухостью, пилоткой, светловолосостью он привлекает внимание женщины с двумя орденами Красного знамени на груди. На ее глазах слезы и она дарит Сашке букет тюльпанов и воздушный шарик. Мы благодарим ее и сворачиваем на Пушкинскую, по которой бурлит выливающейся с площади поток людей.
       С праздником! - слышится со всех сторон.
       Мы победили! Ура! - кричит гламурно заточенная молодежь.
       Идет в потоке поколение "победителей"!
       Увольте! Не знаю как назвать эту толпу обьединенную этим праздником - Господа? Товарищи?
       Мы победили? Нет ! Это ОНИ победили! Вот эти старики которых сейчас накормят, повозят по городу, развезут по домам и забудут до следующего праздника! Это победили ОНИ - вот эти безымянные и неизвестные, эти поименно перечисленные на обелисках и "застрявшие" бумагой в архивах.
       Переходим Крепостную улицу. Мимо едет кавалькада машин с Георгиевскими лентами на антеннах и "мордатыми" вылезшими в оконные проемы, размахивающими флагами и орущими - Ура! Россия! Мы победили!
       На Ростовской набережной аншлаг - очереди всюду. Покататься на пароходиках по Дону, кафешки, тиры - все переполнено. Людскому морю под стать цены в "прибрежных" забегаловках и выносных сортирах. Пока "коммерсы" на своих машинах носятся по городу и орут - Мы победили!, равнодушные поставленные ими люди стригут по их же заданию бабло с потомков "победителей", тройной, а то и четвертной наценкой.
       Праздник продолжался, единение было утраченное после парада, нахлынуло с новой силой - пиво текло реками, облитые потом шашлычники не успевали подносить пожаренное мясо элегантным официанткам, с таким же рвением, как уставший и прокопченный подносчик боеприпасов снует между землянкой пункта боепитания и огневой позицией расчета пулемета Максим.
       Мы победили!
       Я сидел возле могилы и мне не хотелось отсюда уходить. Мне было легко, как будто я был среди своих. Своих, защищавших ту страну в которой родился и вырос я. Среди своих, которые защищая ее не делали различия в национальности тех, кого защищают. Они просто пришли сюда - русские, казахи, дагестанцы, украинцы, грузины - все, кто был неким единым и освободив Ростов легли здесь, в Левенцовке.
       Праздник победы обошел их безымянных и неизвестных стороной. Когда они погибали здесь, я более чем уверен, не думали о нашей благодарности. Им было достаточно, что мы будем жить - их продолжением. Они вряд ли задумывались о том как мы будем жить после.
       Они отдали себя без остатка, не заморачиваясь всем этим - национальностями, религиями, богатством, бедностью, размером банковского счета.
       Так почему мы не помним о нашем долге?
       Мы странные люди. Индивидуалисты. И общество строим такое - же потребительское. Помним собственных предков, любим и уважаем машины, квартиры и дачи.
       Мы странные люди, для которых мишура и пена на волне жизни важнее вечного.
       Тогда, произнося слова "Вечная память", какой смысл мы в них вкладываем?
      
       На набережной разрывая радостный гул голосов, мотив "Смуглянки" сменил знакомый голос с хрипотцой:
      
       У братских могил нет заплаканных вдов -
    Сюда ходят люди покрепче,
    На братских могилах не ставят крестов...
    Но разве от этого легче?!
      
       Эх Владимир Семенович....Сюда почти никто не ходит...
Comments